РЕАЛЬНОСТЬ ФИЛОСОФСКО-ЭСТЕТИЧЕСКОЙ УТОПИИ ВЛ. СОЛОВЬЁВА И ПУТИ ЕЁ ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ

Е. Б. Соболевская

В своих размышлениях об искусстве и его роли в преобразовании (изменении) нашей жизни Соловьёв никогда не исходил из наличествующей в эмпирике нецелесообразности человеческих дел, а исходил из веры в действительные, не поддающиеся сомнению возможности человека, и в первую очередь – из веры в реальную возможность человека выстроить свою внутреннюю единственную и единичную жизнь в соответствии с законами идеальной целесообразности. «По самой природе человека, – говорит Соловьёв, – который в своем разумном сознании, нравственной свободе и способности к самосовершенствованию обладает бесконечными возможностями, мы не имеем права заранее считать для него неосуществимой какую бы то ни было задачу, если она не заключает в себе внутреннего логического противоречия или же несоответствия с общим смыслом вселенной и целесообразным ходом космического и исторического развития» [11, с. 512].

Таким образом, Красота, т. е. Добро и Истина, воплощенные в совершенной художественной форме, не в отвлеченном представлении, а на самом деле обладает большими возможностями и спасительной силой вплоть до того, чтобы нас, смертных узников мира страстей, сделать причастными полноте и бессмертию мира иного. И суть этой спасительной силы не сводится к тому, что, увековечивая себя в искусстве, мы получаем залог будущего существования в памяти последующих поколений; не сводится она и к тому, что через неё мы обретаем залог бессмертия в следующей жизни (в Царствии Христовом), которая наступит когда-то, после времени. Спасительная сила Красоты настолько велика, что она дает возможность каждому из нас, а художнику в особенности, непосредственно в конкретном, чувственном опыте ощутить действительную полноту жизни (как единство Красоты – Добра – Истины), исполнить, пресуществить себя единичного во всеедином и осознать невозможность окончательной смерти непременно в этой, временной жизни. Внутренний опыт бессмертия и обретение достоверных оснований бытия уже есть победа над смертью, уже есть упразднение себя-временного здесь и сейчас. Это не будущая жизнь, а жизнь сейчас в свете будущего, предельного состояния мира. Но для реализации данной возможности недостаточно одного только Божественного благоволения и одного только теургического «Буди!». Необходимо наше добровольное, не вынужденное внутреннее согласие.

Мир, с точки зрения Соловьёва и, в общем, с точки зрения Разума и Истины, не может и не должен быть спасен насильно.

Система философско-эстетических идей Соловьёва может быть названа утопической исключительно в том узком смысле слова, что её окончательная реализация совпадает с наступлением Царства Христова на земле, когда времени не будет. Но её так называемая утопичность должна сознаваться нами в качестве продуктивной силы, призывающей к ответу сейчас: можем ли мы преодолеть своих внутренних врагов и тем самым сделать шаг навстречу своему же спасению? И если мы ответим «нет», то мы сами перед лицом этой системы должны признать себя утопией. Даже, точнее, не мы сами, взятые в целом, и не человек как таковой, а непосредственно каждый из нас в отдельности. «Красота спасет мир», и искусство есть конкретный живой посредник нашего спасения. Весь вопрос состоит в том, захочет ли каждый из нас, захочу ли я, наконец, вопреки естественным чувствам и соображениям, стать на путь веры, нравственного подвига самоотречения и труда во имя своего личного и всеобщего спасения.

Комментарии