УЧЁНЫЙ-КОСМИСТ Ю. В. КОНДРАТЮК (А. И. ШАРГЕЙ) – ТЕРНИСТЫЙ ПУТЬ К БЕССМЕРТИЮ

Н. К. Кочерга, Г. Е. Аляев

Жизненная и творческая судьба Юрия Кондратюка (Александра Шаргея) – удивительнейшая и загадочная в истории не только отечественной, но и мировой науки. Являясь одним из первых теоретиков космонавтики, автором «земной философии» освоения космоса ,он, тем не менее, стал известен большинству людей только в последней четверти ХХ века. Для узкого круга специалистов его имя (да и то – не настоящее) стало известным только после полета американских астронавтов на Луну. В журнале «Лайф» 31 марта 1961 года один из руководителей программы «Аполлон» Джон Хуболт писал, что в момент запуска «Аполлона-9» он думал о выдающемся русском инженере Юрии Кондратюке, к мечте которого в своё время остались глухи скептики. После удачного «прилунения» астронавтов другой американский ученый Лоу написал о том, как в их руки попала маленькая, мало чем приметная книжечка, изданная в России. Автор её, Юрий Кондратюк, обосновал и рассчитал самую экономную схему полёта людей на Луну с возвращением на Землю. Именно этой схемой и воспользовались американцы...

Лётчик-космонавт В. И. Севастьянов пишет в предисловии к книге «Юрий Васильевич Кондратюк»: «Первоначально предполагалось сажать на Луну космический корабль „Аполлон” целиком, а затем с лунной поверхности должна была стартовать взлётная ступень. Масса корабля получалась порядка 70 т и для его разгона к Луне требовалась ракета со стартовой массой свыше 5000 т (т. е. в 40 раз мощнее американских ракет того времени). Создание гигантского носителя ставило столько проблем, что разработчики решились пойти на усложнение схемы полёта: вместо одного использовать два, но более легких носителя – типа будущего „Сатурна”, причём одна ракета выводила бы корабль на околоземную орбиту, а другая доставляла бы топливо для его разгона к Луне» [цит. по: 4, с. 5].

Джон Хуболт, сотрудник научно-исследовательского центра Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства США (НАСА) пришёл к мысли, что можно обойтись и одной ракетой «Сатурн», если предусмотреть выведение корабля (с тремя астронавтами) на окололунную орбиту, а затем спуск двоих астронавтов на поверхность Луны в отделяемом модуле с последующим возвращением во взлетной ступени к орбитальному блоку. Такая схема полёта снижала также риск проведения экспедиции: сажать на лунную поверхность сравнительно небольшой аппарат намного проще, нежели громоздкий корабль высотой с многоэтажный дом.

Впоследствии Хуболт, ввиду проявленного им технического «предвидения», получил от НАСА медаль «За исключительные научные достижения». Но вначале большинство специалистов восприняло «рандеву на лунной орбите» («лунное рандеву») достаточно прохладно и даже враждебно. Уже после того, как руководители программы «Аполлон» убедились в правоте автора идеи, советник Президента США по науке по-прежнему оставался противником «лунного рандеву», и его санкционировал лично президент США Кеннеди. Именно об этой истории и рассказал в марте читателям журнал «Лайф» в статье, которая заканчивалась неожиданным признанием Хуболта.

Схема, по которой осуществлялись американские лунные экспедиции, упоминается в научном блокноте нашего земляка, полтавчанина Юрия Васильевича Кондратюка, и его записи датированы… 1917 годом, то есть, почти за полвека до первого полёта на Луну.

Это далеко не единственный пример гениальности Юрия Кондратюка, который, не имея высшего образования, но обладая глубокими фундаментальными знаниями и феноменальным стремлением реализовать свою мечту, значительно обогнал своё время.

И хотя его основные труды в области теории космического полёта немногочисленны, многие его идеи и предложения являются приоритетными. Следует подчеркнуть, что некоторые из них были сформулированы автором одновременно, хотя и независимо от других учёных в этой отрасли, в частности, К. Э. Циолковского, которому в письме от 30 марта 1930 года он написал, что «удивлён схожестью наших мыслей по многим разным вопросам» [см.: 6, с. 37].

Действительный академик и директор Института космических исследований Академии наук Национального космического агентства Украины (НКАУ), крупный учёный-математик В. М. Кунцевич в предисловии к переизданию труда Юрия Кондратюка «Завоевание межпланетных пространств» подчеркнул, что на примере Ю. В. Кондра­тюка ещё раз подтвердилась старая истина, что нет пророка в своём отечестве. «О выдающемся вкладе Ю. В. Кондратюка в развитие космонавтики до конца 70-х годов в Советском Союзе широкой общественности практически ничего не было известно. С того времени не очень много изменилось, хотя имя Ю. В. Кондратюка (А. И. Шаргея) уже возвращено из небытия» [11].

Ныне библиография, посвящённая жизни и творческой деятельности одного из первых теоретиков космонавтики Ю. В. Кондра­тюка (А. И. Шаргея) исчисляется сотнями источников (около 920), около 500 сайтов в Internet-ресурсах [13, с. 80]. Среди них следует первыми назвать отзыв на научный труд Ю. В. Кондратюка профессора В. П. Ветчинкина [3, с. 3], исторические очерки заведующего отдела истории космонавтики Института истории природоведения и техники Российской АН В. М. Сокольского [16].

Первой опубликованной биографией Ю. В. Кондратюка стала работа его двоюродного брата и первого биографа А. В. Даценка «Жизнь в творческом горении», опубликованная в Киеве в 1986 г.

Настоящее имя и фамилия Юрия Кондратюка – Александр Шаргей. Он родился 21 июня 1897 года в Полтаве. Отец Игнатий Бенедиктович Шаргей был студентом юридического факультета Киевского университета Святого Владимира. Мать Людмила Львовна Шлиппенбах была учительницей географии Киево-Подольской женской гимназии. В марте 1897 года она приняла участие в студенческой демонстрации протеста против самодержавия в ответ на самосожжение в Петропавловской крепости народоволки Марии Ветровой. При разгоне демонстрации её арестовали, она непродолжительное время пребывала в Лукьяновской тюрьме, откуда вышла в состоянии сильного нервного потрясения. После рождения сына она потеряла душевное здоровье, долго пребывала в больнице и тихо умерла, когда ему исполнилось 13 лет.

Отец Александра – «вечный студент». Сначала он учился в Киевском университете, потом в Высшей технической школе в Дармштадте, после возвращения из Германии поехал в Санкт-Петербург, где также продолжил учебу. Женился гражданским браком на Елене Кареевой. От этого брака у них была дочь Нина Кареева. В том же 1910 году Игнатий Шаргей после тяжёлой болезни скончался. Трагические судьбы родителей, конечно, не могли не сказаться на формировании характера будущего учёного: по воспоминаниям его родственников и знакомых, он рос серьезным, несколько замкнутым мальчиком [см.: 17, с. 13].

С шестилетнего возраста Александр воспитывался и жил в семье своей бабушки Екатерины Кирилловны и неродного деда Акима Никитича Даценка. Мальчик рос любознательным, много читал из огромной библиотеки деда. Для поступления в третий класс новой (открылась в 1907 году) 2-й Полтавской гимназии с упором на преподавание точных наук, Александр Шаргей стал брать уроки у опытного педагога – учительницы Е. Ф. Своехотовой. Отличаясь огромной эрудицией и знаниями в области литературы, хорошо зная основы естественных и точных наук, она умела пробудить интерес к учёбе, желание к самостоятельному приобретению знаний.

В 1910 году Шаргей успешно выдержал проверку по всем основным предметам и был зачислен в третий класс гимназии. Строгие, но справедливые учителя А. В. Платонов, Д. А. Редько (математика) А. Ф. Чумаков (история), В. А. Угнивенко (древние языки) и их коллеги ориентировали воспитанников на проявление ими «своей самодеятельности сообразно своим склонностям», как писал в отчёте директор гимназии Н. А. Синицын. Он же приводил положенные в основу учебного процесса слова известного тогда педагога Рудольфа Гильдебранда: «Для ученика, который хоть один раз сам открыл что-нибудь новое, эта найденная им истина во сто крат дороже того, что сообщает учитель для заучивания наизусть» [4, с. 14].

Как писал впоследствии учёный, в гимназии он начал сам изучать высшую математику и со своей «склонностью к изобретательству и самостоятельным исследованиям более, чем к детальному изучению уже найденного и открытого», выполнил ряд собственных разработок. Они включали «упорные исследования по геометрической аксиоматике (преимущественно постулату параллельных), „открытие” основных формул теории конечных разностей, некоторые <…> обобщения теории конечных разностей и анализа много менее значительных вещей, почти сплошь являвшихся открытием ранее известного» [9, с. 342]...

Комментарии