НАУКА И РЕЛИГИЯ В ФОРМИРОВАНИИ КАРТИНЫ МИРА

А. С. Филатов

По сути дела, в вопросе формирования картины мироздания существуют два принципиально различных подхода.

Один исходит из того, что все имеющиеся у человека знания о мире, его законах и свойствах функционирования различных систем относительны, и, вследствие этого, картина мироздания всегда остается незавершенной. Поэтому воссоздание целостной картины мироздания, равно как и достижение абсолютной истины, – процесс бесконечно длительный. То есть, другими словами, мы имеем дело с целью (картина мироздания и Истина), которая всегда будет для человека потенциальной и виртуальной, но никогда – реальной. Этот подход строится на основе знаний, которые могут быть получены только с помощью чувственно-эмпирического и рационального способов познания.

Другой подход основывается на привлечении знаний, полученных благодаря использованию интуитивного и трансцендентального способов познания, наряду с чувственно-эмпирическим и рациональным. В этом случае мы в состоянии видеть целостную картину мироздания и обладать Истиной, а признак относительности теряет свойства универсальности и глобальности.

Вряд ли могут быть приняты утверждения о том, что невозможно сформировать картину мироздания, исходя из того, что реальность гетерогенна, обладает многослойной структурой и является многомерной. Многомерность мироздания свидетельствует о ее сложности и, таким образом, сложности самой картины мира; предполагает использование различных способов познания (чувственного, эмпирического, рационального, интуитивного, трансцендентального), но не ведет к релятивизму.

Признавая наличие мира, выходящего за пределы, доступные чувственно-эмпирическому и рациональному способам познания, некоторые исследователи пытаются отождествить сознание с материей, утверждая, что сознание есть особая форма существования материальных элементов. Например, В. Ю. Тихоплав и Т. С. Тихоплав пишут: «При рассмотрении природы сознания через специфические проявления торсионных полей – материальных объектов – становится очевидным, что сознание само по себе является материальным объектом. С физической точки зрения, сознание является особой формой полевой (торсионной) материи» [1, с. 144]. В результате возникает путаница, которая могла бы быть не более, чем научным заблуждением, если бы не приводила к формированию новых квазирелигиозных культов, вовлекающих в ряды своих поклонников тысячи духовно неокрепших неофитов.

Суть такой путаницы выражается в том, что при определении роли сознания в системе мироздания сторонники дуализма вынуждены признать то, что давным-давно зафиксировано в развитых религиозных системах, в частности, в Христианстве. «Сознание и материя на уровне торсионных полей оказались неразрывными сущностями. С этих позиций стало очевидным, что сознание выступает в качестве посредника, объединяющего, с одной стороны, все поля, весь материальный мир, а с другой стороны – все уровни Тонкого Мира» [1, с. 145].

Казалось бы, этим постулатом однозначно признана надматериальная, продуцирующая и детерминирующая роль сознания по отношению к вещному миру. Однако, тут же следует вывод, который опять возвращает нас к началу лабиринта: «Таким образом, высказанная еще Пифагором идея монады как своеобразного „микрокентавра” сознания и материи, то есть идея неразрывности сознания и материи, нашла свое научное подтверждение лишь два тысячелетия спустя» [1, с. 145].

Но многие современные физические открытия говорят нам совсем о другом. Известный физический парадокс Эйнштейна–Подольского–Розена свидетельствует об одном очень значимом факте бытия, который прямо указывает на сверхъестественную основу природных явлений. Суть сводится к следующему: расщепление частицы атома в сильном магнитном поле показывает, что разлетающиеся осколки не только содержат информацию друг о друге, которая изначально закрепляется в каждом из них, но и поддерживают связь такого рода, что каждый осколок (частица атома) имеет сведения о месте нахождения и состоянии всех других частиц [2, с. 232]. Единственным средством, которое в состоянии поддерживать такую связь, может быть сознание, выполняющее, ко всему прочему, и генерирующую функцию, благодаря продуцированию информации и передачи ее нематериальными способами.

Еще одно свидетельство существования надматериального феномена мы также находим в физике А. Эйнштейна. «Почти сразу же после того, как была создана общая теория относительности, Эйнштейн предсказал, что в нашей Вселенной имеются поля тяготения, которые оторвались от породивших их материальных тел и существуют как бы сами по себе (выделено мной – А. Ф.). Эти независимые от своих источников поля – гравитационные волны – распространяются в космическом пространстве со скоростью, равной скорости света, и переносят немалую энергию. Например, энергия, выделившаяся в виде гравитационных волн при взрыве сверхновой звезды в Большом Магеллановом Облаке, составляет, по оценкам астрофизиков, более 10⁵⁰ эрг – такую энергию наше Солнце излучает в течение миллиардов лет. И, тем не менее, несмотря на большие потоки энергии, переносимой гравитационным излучением, пока еще никому не удалось „поймать” гравитационную волну» [3, с. 20].

Несомненно, что в данном изложении предсказания Эйнштейна гипотеза о материальном порождении выглядит совсем неубедительно, потому что, во-первых, ей противоречит факт совершенно самостоятельного существования полей тяготения и, во-вторых, более допустимым может быть признание именно за гравитационными волнами детерминирующей функции, так как они обладают такими информационно-энергетическими свойствами, которые в состоянии оказывать существенное влияние на материальные объекты. Кстати, сам автор предсказания – Альберт Эйнштейн – отмечал, что «чем больше наука делает открытий в физическом мире, тем больше мы приходим к выводам, которые неуклонно направляют нас к вере» [4, с. 5].

Известный современный философ Рудольф Карнап приводит высказывание А. Эйнштейна, который фактически говорит о необходимости интуитивного и, прежде всего, трансцендентального способов познания мироздания. «Эйнштейн как-то заметил, что его серьезно беспокоит проблема „теперь”. Он пояснил, что ощущение настоящего, „теперь”, означает для человека нечто существенно отличное от прошлого и будущего, но это важное отличие не возникает и не может возникнуть в физике. Признание в том, что наука бессильна познать это ощущение, было для Эйнштейна болезненным, но неизбежным. Я заметил, что все происходящее объективно может быть описано наукой. С одной стороны, описанием временной последовательности событий занимается физика, с другой стороны, особенности восприятия человеком времени, в том числе различное отношение человека к прошлому, настоящему и будущему, может быть описано и (в принципе) объяснено психологией. Но Эйнштейн, по-видимому, считал, что эти научные описания не могут удовлетворить наши человеческие потребности и что с „теперь” связано нечто существенное, лежащее за пределами науки» [цит. по: 5, с. 276].

В заключение данного параграфа хотелось бы привести одно очень интересное и точное замечание отечественного философа В. И. Зацепина, который писал: «Одномерный эмпирический метафизический подход доказал свою высокую продуктивность в исследованиях природы, особенно явлений микромира в физике и биологии. Достижения микробиологов, генетиков в последние десятилетия трудно переоценить. Но такой подход, игнорируя всеобщую взаимосвязь предметов и явлений, дает возможность понять только механизм явления, не объясняя, откуда этот механизм взялся и для чего он существует» (выделено мной – А. Ф.) [6, с. 6].

Хотелось бы добавить, что такой подход вообще является характерным для рационального способа познания. Ограничиваясь только им и чувственно-эмпирическим способом, человек может находиться лишь в сфере описания и объяснения физико-механических действий или химических реакций, т. е. находится в «поле следствий». Выяснить причины и получить ответы на вопросы «откуда?» и «для чего?» возможно при помощи, главным образом, трансцендентального и интуитивного способов познания.

Комментарии