КОСМОЛОГИЯ И ПРОБЛЕМА ОБЪЕКТИВНОСТИ ЗАКОНОВ

В. П. Капитон

Природа не терпит пустоты, и человеческое знание не терпит «пустоты». Человеческое сознание мгновенно заполняет «пустоты» если не научными образами, понятиями, идеями, то религиозными, художественными, мистическими и оккультными, наконец, мифологическими и обыденными. И с этим обстоятельством исследователь должен считаться, приступая к анализу такого объекта, как Вселенная. В связи с этим сделаем два замечания.

Во-первых, современная космология исходит из неявной общей предпосылки, что Вселенной свойственна внутренняя упорядоченность, иначе мир невозможно рационально познать и описать. Эта предпосылка, органично встроенная в наши умы, не относится к числу строго доказанных истин, чаще имеет апофатическое обоснование, но мало кто из крупнейших философов и естествоиспытателей проявлял желание её опровергать. Известный русский философ И. А. Ильин, изучавший религиозные основания науки, пришёл к выводу, что мыслить научно – значит стремиться думать в соответствии с той формой абсолютной разумности, которой подчинена Вселенная. Осмысливание внутренней интеллигибельности мира в терминах объективных законов кладёт начало тому, что мы именуем «научным сознанием». Научный смысл, следовательно, происходит от признания законов Вселенной, а твёрдое убеждение в объективной реальности таких законов в конечном счете требует риска веры в высшую разумность космоса. Крупнейшие мыслители всех времён полагали, что равновесное сочетание важнейших мировых противоположностей (притяжения и отталкивания, прерывности и непрерывности, конечного и бесконечного и т. д.) лучше всего выражается универсальными законами природы. Так, А. Пуанкаре, один из основателей релятивистской физики, писал, что наполненность мира гармонией есть «вечное чудо», что исключения из законов крайне редки и что эстетическое в науке в первую очередь связано с созерцанием этого бесценного чуда. «Тот, кто его вкусил, кто увидел хотя бы издали роскошную гармонию законов природы, будет более расположен пренебрегать своими маленькими эгоистическими интересами, чем любой другой. Он получит идеал, который будет любить больше самого себя, и это единственная почва, на которой можно строить мораль» [7, с. 658].

Вместе с тем, концептуальное построение современной картины мира, сопряжённое с признанием общих законов Вселенной, периодически подвергается жёсткой критике со стороны скептически настроенных философов и учёных. Скептики, агностики и нигилисты время от времени пытаются разрушить утвердившееся холистическое мировоззрение, не подозревая, однако, что расчищают место для нового холистического синтеза. Ж.-П. Вернан ясно описал механизм взаимоперехода рационализма и скептицизма на примере истории античной философии [1]. Аналогичный процесс нетрудно обнаружить в истории современной науки. Нынешняя «постмодернистская деконструкция» холистического мироотношения имеет целью десакрализовать религиозные основания естествознания и подорвать веру учёных в объективную реальность законов природы. Широкая пропаганда и навязывание учёным постмодернистского стиля грозит полностью лишить научное объяснение «физического смысла», свести фундаментальные науки к технологии «know how». Не случайно, поэтому, в философии и науке сегодня усиливается противодействие постмодернизму. Всё более заметна тенденция возродить холизм – обновить мировоззренческие объяснительные принципы, создать новую картину целостности мира и человека, восстановить в рамках неохолизма веру в объективную реальность законов Вселенной.

Во-вторых, современная космология напоминает скорее хаотическое нагромождение гипотез, совокупность спекулятивных предположений, чем стройную картину. В космологии запросто говорят о замкнутой Вселенной, которая в момент Большого взрыва была на 20 порядков меньше атомного ядра, т. е. имела размер порядка 10^-33  см. При этом делается ссылка на закон сохранения энергии, не запрещающий возникновения элементарных частиц «из ничего», или из вакуума, который рассматривается как особое состояние физической формы материи. К примеру, Дж. Серль в своей известной книге «Открывая сознание заново» пишет: «Итак, общая теория относительности устраняет последнее препятствие на пути рождения Вселенной „из ничего”. Энергия „ничего” равна нулю. Но и энергия замкнутой Вселенной равна нулю. Значит, закон сохранения энергии не противоречит образованию „из ничего” замкнутой Вселенной» [9, с. 21]. Известный российский космолог Г. М. Идлис высказал идею о том, что масса нашей Метагалактики относительно внешнего наблюдателя будет очень малой, а поэтому элементарные частицы и такие объекты, как метагалактики, оказываются вполне совместимыми. Высказанная идея была сформулирована ещё в античной Греции как идея взаимосвязи самого большого и самого малого. «Таким образом, – пишет Г. М. Идлис, – это будет объект, который снаружи выглядит как элементарная микрочастица, а изнутри – как макросистема порядка нашей метагалактики. Значит, нет никакой гарантии, что каждая элементарная частица не скрывает внутри себя объекты такого типа». «Пикантность» гносеологической ситуации относительно понимания «природы» космологических и квантово-физических объектов состоит в том, что сознание не только порождает слишком необычные, на наш взгляд образы и понятия, на основе которых делаются неоднозначные выводы, но при этом не замечается некоторая фантастичность их.

Вот прелюбопытнейшее размышление современных киевских философов о природе физической реальности: «Методологія наративістики відкидає подібну інтерпретацію природи фізичної реальності. Відповідно до цієї методології, фізична реальність не існує сама по собі, а виробляється. І виробляє її той, хто здійснює діалог з буттям. Цей учасник діалогу створює її приблизно так, як створював оповідач (наратор) його живою, вольовою, наділеною творчою уявою „Повість временних літ”, „Книгу буття”, „Текст”. Фізична реальність виявляється соціальним продуктом; вона – продукт не тільки фізичних дій експериментатора, а й його фантазії» [8, с. 200]. Авторы рассуждают о физической реальности, точно это некое аморфное образование, лишённое каких-либо законов. Лишь указание на то, что физическая реальность не существует сама по себе, а «изготовляется», «конструируется» субъектом познания, наводит на мысль о том, что авторы солидаризуются с известным замечанием И. Канта о конструировании законов природы, о котором (о конструировании!!) немецкий философ заявил в «Предисловии» ко второму изданию «Критики чистого разума». Однако авторы на протяжении всего раздела книги не обмолвились ни словом о том, что же такое естественнонаучные законы и каково их отношение к объективным законам природы, если таковые существуют. В то время как И. Кант «Критику чистого разума», по нашему мнению, посвятил проблеме закона, прекрасно понимая, что рассудок и разум по-разному «воспринимают» эту реальность, которая имеет социокультурный характер.

Между тем, существование физической и космологической реальности немыслимо без понимания особенностей естественнонаучных законов. Интересно, что С. Д. Хайтун в статье «Эволюция Вселенной», комментируя основное содержание работ И. Д. Новикова (известного космолога), пишет: «Ну и как вам это „кипение вакуума”? Как можно утверждать что-либо о других вселенных, если нельзя выйти за пределы собственной?! Концепция „кипящего вакуума”, несомненно, проходит по ведомству научных спекуляций, которые, играя в науке позитивную роль, прокладывают новые пути. Вот только не следует преподносить их как „последние достижения физики”, проверяемые „точнейшими наблюдениями”» [10, с. 76]. Ну, а что пишет И. Д. Новиков о законах? «<…> Наша Вселенная вечна. Она – один из пузырей в Сверхвселенной <…>. Согласно теории другие вселенные существуют, однако физические законы в них могут кардинально отличаться от законов нашего мира <…>. Можем ли мы <…> выйти за границы нашего пузыря <…> и исследовать другие вселенные? К сожалению, непосредственно это сделать нельзя. Дело в том, что границы каждого пузыря расширяются со скоростью, большей скорости света. Границы нашей Вселенной удаляются быстрее любого сигнала, который мы можем послать к границе. Следовательно, выйти за его границы мы не можем» [5, с. 893–894].

Комментарии